"Как денди лондонский одет": смысл фразы Пушкина

С детства и школьных времен мы помним, что пушкинский герой Евгений Онегин был поклонником Адама Смита и педантично заботился о красоте своих ногтей, вместе с тем он еще и отменно одевался, как настоящий денди. Однако не все до сих пор понимают, что значит фраза «как денди лондонский одет». Почему «денди» считался эталоном мужской красоты? Что собой представляют эти педантичные личности? Давайте перенесемся в сердце Англии конца XVIII века и разберемся, кто же такой денди.

Денди Лондоский фото

Денди лондонский – кто это?

Денди – это исторический термин для описания человека, которые уделяет особое внимание своему внешнему виду. Денди, как личность, во многом отличается от других представителей общества не только своей внешностью, но и повадками: у него изысканная речь, он занимается каким-либо неторопливым хобби, ему присущи манеры педанта, он любит часам постоять перед зеркалом, беспечен и самоуверен. Течение дендизма зародилось в Англии конца XVIII века в ответ на чрезмерно возвышенную роль в обществе зажиточных сословий (буржуа). Денди лондонский – это представитель среднего класса, который стремится вести аристократический образ жизни.

Что значит дендизм?

Из этого можно понять, что дендизм – это чистой воды политический протест, который развился в XVIII веке в Великобритании и стал предшественником «американской революции» (политические события в Британских колониях Северной Америки 1775-1779, закончившиеся образованием США). Учитывая эти коннотации, щегольство подобного рода можно рассматривать как попытку протеста против нивелирования «уравнительных принципов» с элементами ностальгической приверженности к феодальным и доиндустриальным принципам.

Начали с импровизации

Тенденции моды так называемые денди задавали в период последнего десятилетия 18 столетия. В истории и литературе существует немало забавных историй о том, как совершенствовалась мода дендизма. Одна из таких посвящена небезызвестному денди – лорду Спенсеру (представитель крупнейшего британского аристократического рода). Однажды, отдыхая в заведении, он случайно сжег фалды своего фрака, близко подойдя к горящему камину. Недолго думая, лорд обрезал их и продолжил веселиться. Так появился новый вид верхней одежды – узкое пальто без пол «спенсер». Какое-то время мужчины носили «светлый спенсер» под синий фрак или рубашку, и это считалось модным. Но вскоре это пальто обрело популярность среди женщин, и они тоже стали его носить.

Денди Лондоский

Денди лондонский: кто такой? Как одевался?

В начале XIX столетия мужской дендизм стал развиваться большими темпами. «Денди лондонский» одевался изощренно и элегантно, одним словом – «с иголочки». Идеология денди заключалась в том, что внешний вид не должен его стеснять. Беспечные движения и грация сразу выделяли такого индивидуума из толпы. Мужчины, казалось бы, одевались умеренно и элегантно, однако их облик требовал больших денежных затрат. Денди лондонский - это самый модный представитель мужского общества!

Приведем в качестве примера и подтверждения еще один отрывок из романа в стихах «Евгений Онегин» русского классика:

«...Вот мой Онегин на свободе;Острижен по последней моде;Как денди лондонский одет...»

Имидж настоящего денди теперь не требовал наличия различных украшений и пестрых аксессуаров. Теперь мужчины беспокоятся о качестве кроя, который должен быть идеальным. Фраки и жилеты стали основными элементами повседневного мужского гардероба, их шили из высококачественного сукна. Стиль одежды подбирался по простым обстоятельствам: вечером мужчины надевали фраки темного цвета (черный или синий), а днем – светлого (чаще всего серый).

Денди Лондонский кто

Всего две детали мужского имиджа могли быть яркого цвета – это жилет и галстук, их подбирали очень тщательно и трепетно. Настоящие денди считали, что одним из главных предметов их имиджа является жилет, который должен безупречно вписываться в общую цветовую гамму костюма и иметь самый изощренный узор. Среди зажиточных денди было принято собирать большие коллекции жилетов разной фактуры, кроя и цвета (одним из таких был известный английский драматург и прозаик Оскар Уайльд). Последний шаг на пути к совершенству идеального образа был выбор галстука (либо шейного платка), который должен быть завязан самым живописным образом.

Денди Лондоский это

Галстук считался главным атрибутом образа «денди»

Искусство завязывания галстуков ценилось превыше всего. Настоящий денди (лондонский) этим и отличался от рядового представителя общества. Креативный и старательный узел оценивают как отдельный атрибут имиджа. Превосходно завязанный галстук отличался легкой небрежностью узла и напоминал быструю импровизацию, однако этому посвящалось немалое количество времени. Это занятие обрело такую популярность, что в начале XIX столетия посвящались целые книги вопросу о том, как искусно завязывать галстук или шейный платок. Одним из авторов был Оноре де Бальзак (французский писатель, основоположник реализма в европейской литературе), который в 1830 году написал целый учебник под названием «Трактат об элегантной жизни».

Правила и капризы представителей «дендизма»

Первоклассные денди были чрезмерно капризными и придирчивыми личностями. Аристократичный подход к выбору одежды имел множество закономерностей и правил. Истинные представители «дендизма» считали дурным тоном быть одетыми в костюм, новизна которого резко заметна. Чтобы этого избежать, они давали носить свои фраки и жилеты слугам, чтобы наряд через какое-то время стал немного потертым и поношенным. Иногда одежду специально обтирали предметами с абразивной поверхностью – наждачной бумагой либо шершавым стеклом. Денди лондонский, фото с изображениями которого представлено ниже, всегда заботился о своем внешнем виде.

Денди Лондонский кто это

Особое внимание уделяли личной гигиене. Одежда должна быть всегда чистой и хорошо пахнущей. Рубашки и перчатки требовали наиболее тщательного и трепетного ухода. У настоящих денди существовало негласное правило: за неделю мужчина должен сменить около двадцати рубашек, тридцать носовых платков, пятнадцать видов брюк, более тридцати галстуков и бесконечное множество носков и жилетов.

Пушкин А. С. Евгений Онегин. Глава первая, IV

  На диаграмме "Ударные гласные в Блоковой Ритморамме" на Ямбовых позициях, 2, 4, 6 и 8 содержится 47 ударных слогов, что от общего количества 58 ударных слогов в  произведении составляет 81%.Сила стихотворного метра Ямб в произведении А.С.Пушкина «Евгений Онегин». Глава первая, IV равна 81.0%.Когда же юности мятежнойПришла Евгению пора,Пора надежд и грусти нежной,Monsieur прогнали со двора.Вот мой Онегин на свободе;Острижен по последней моде,Как dandy лондонский одет —И наконец увидел свет.Он по-французски совершенноМог изъясняться и писал;Легко мазурку танцевалИ кланялся непринужденно;Чего ж вам больше? Свет решил,Что он умён и очень мил.------------------------------------------               

© Copyright:

Ангарский

, 2019

Свидетельство о публикации №119051603340

Рецензии

«Как денди лондонский одет» – эта фраза из «Евгения Онегина» Пушкина давным-давно стала крылатой и нередко употребляется, когда речь заходит о мужской моде и элегантности. Слово «денди» прочно ассоциируется с образом стильно одетого молодого человека, а также может восприниматься как синоним щеголя, мужчины, особенно тщательно следящего за своими внешним видом. Мы постоянно используем это понятие, но при этом мало кто может ответить на вопрос, кто же такие эти легендарные денди? Попробуем разобраться!

Понятие «денди», а также менее прижившееся в повседневной русской речи «дендизм» зародились в Великобритании. Этим термином обозначают мужчин, которые уделяют много внимания своему внешнему виду, искусству светского общения, различным приятным хобби, то есть стремятся всем нравиться и наслаждаться жизнью, но обязательно делают это непринужденно и элегантно. Первыми денди в конце XVIII — начале XIX веков были выходцы из среднего класса, пробившиеся в высший свет: не имея наследственных титулов и средств для покупки драгоценностей и многочисленных нарядов, они делали ставку на костюм, безупречно посаженный по фигуре, и идеальное знание светских манер. Кстати, укрепившееся за этим словом с легкой руки Пушкина определение «лондонский» не случайно: именно британская сдержанность и элегантность противопоставлялась в этом случае французской любви к безудержной роскоши.

Истинный денди - воплощение небрежного шика
Истинный денди – воплощение небрежного шика

Происхождение слова «денди» (dandy в англ.) точно неизвестно. Есть мнение, что оно произошло от французского dandin – маленький колокольчик, то есть пустозвон, бездельник. Другая версия отсылает к шотландскому jack-a-dandy, что означает «красавчик». Как бы то ни было, это слово прочно вошло в английский, а затем и в русский лексикон уже в начале XIX века и используется до сих пор.

Исследователи сходятся на том, что первым денди в истории был англичанин Джордж Брайан Браммелл (1778 — 1840). Он не мог похвастаться аристократически происхождением (его дед был лакеем, а отец секретарем), но пробился в круги высшей знати благодаря отличному образованию, которое смог дать ему разбогатевший отец, и связям. Браммел окончил Итон, несколько лет провел на военной службе, но после знакомства с принцем Уэльским, будущим королем Георгом IV, который стал его другом и покровителем, полностью посвятил себя любимому делу — карьере денди.

Этот англичанин прославился тем, что ежедневно тратил несколько часов на уход за собой, умел виртуозно одеваться и завязывать шейный платок самыми причудливыми способами, главное — всегда выглядел безупречно, хотя на первый взгляд очень скромно. В те времена, когда мужчины из высшего света носили расшитые камзолы, пряжки с драгоценными камнями, кружевные рубашки, шляпы с металлическими блестками и т.п., Браммелл предпочитал фрак из простого сукна, который, однако, был идеально посажен по фигуре. К нему основатель нового стиля тщательно подбирал немногочисленные аксессуары: шейный платок, золотое кольцо, золотую цепочку карманных часов и изящную табакерку.

Основатель стиля денди не только вошел в историю, но и удостоился памятника в Лондоне
Основатель стиля денди не только вошел в историю, но и удостоился памятника в Лондоне

Постепенно этот элегантный образ стали копировать другие британские модники того времени, задав новое стилевое направление, основными чертами которого стали сдержанность, изящество, непринужденность. Отсутствие излишней вычурности, простой костюм высокого качества с белоснежной рубашкой, яркий жилет и шейный платок, немногочисленные, но дорогие аксессуары, а также идеальная ухоженность кожи, усов и причёски. Несложно заметить, что по сути подобный образ, за исключением отдельных деталей и кроя, не утратил своей универсальной элегантности вплоть до наших дней.

Но образ истинного денди не ограничивался безупречным внешним видом. Известно, что тот же Браммелл задал новую манеру светского общения, которая сочетала непринуждённость в с остроумным цинизмом и умением сохранять бесстрастие в любой ситуации. Он нередко шокировал свет своими заявлениями: например, считается, что однажды на вопрос о том, как ему удается пользоваться таким вниманием женского пола, он ответил что секрет в том, чтобы «со служанкой говорить как с дамой из высшего света, а с дамой из высшего света — как со служанкой». Также Браммелл мог отпустить нелестные, но меткие замечания о внешнем виде собеседника. Но все это он делал с неизменной непринужденностью и изяществом.

Конечно же, история не сохранила имена всех модников XIX века, но из известных людей к денди относят Джоржда Байрона, Оскара Уайльда, Шарля Бодлера, Обри Бердслея, Робера де Монтескью, Уолтера Патера, Габриеле д’Аннунцио, Михаила Кузмина, Сальвадора Дали и многих других.

Знаменитый денди Оскар Уайльд
Знаменитый денди Оскар Уайльд

Не меньшую популярность последователи Джорджа Браммелла получили в художественной литературе. Помимо уже упомянутого и знакомого нам всем Евгения Онегина, явными денди являются Тремэн из одноименного романа Роберта Уорда, лорд Генри из «Портрета Дориана Грея» Оскара Уайльда, Пелэм из романа «Пелэм, или Приключения джентльмена» Эдварда Бульвер-Литтона, сэр Перси Блейкни из «Алого первоцвета» Эммы Орци и другие.

Мода меняется — стиль остается. В наши дни никто не носит часы на цепочке и не пользуется табакеркой, но основные принципы образа денди остались теми же: отсутствие излишней вычурности, элегантность, невозмутимость и естественность в пренебрежении общепринятыми правилами. Современными денди называют Бреда Питта, Джонни Деппа, Дэвида Бэкхэма.

Брэд Питт - пример небрежной элегантности современного денди
Брэд Питт – пример небрежной элегантности современного денди

Итак, подведем итог. Что создает образ настоящего денди? Во-первых, общая ухоженность, красивая стрижка, аккуратные усы и борода, подтянутая фигура.

Одежда должна быть неброской, но из качественных материалов и отлично сидеть как влитая. Это может быть как классический костюм, так и пиджак с джинсами для менее строго образа. Можно также вспомнить, что родина образа денди — Великобритания, и обратить внимание на элементы, ассоциирующиеся с английским стилем: твидовые костюмы, пальто из шерсти, тренчи.

Мода меняется - основы элегантности истинного денди остаются прежними
Мода меняется – основы элегантности истинного денди остаются прежними

Следующий важный момент — аксессуары. Если в XVIII веке Джордж Браммелл упражнялся в завязывании шейных платков, то современные денди имеют в своем арсенале галстуки и шарфы. Искусно завязывать их умеет не каждый, но при желании этот навык вполне реально освоить используя наши статьи: как завязать галстук и как завязать шарф мужчине.

Ну и конечно, основа образа денди идет изнутри: непринужденность, уверенность в себе, чувство юмора и некоторая отстраненность стороннего наблюдателя — вот главные черты представителей этого стиля.

Может показаться, что образ «лондонского денди» давно канул в лету вместе с закрытыми клубами для джентльменов, обучению верховой езде и романами Оскара Уайльда. Однако несмотря на ускорение ритма жизни, новые технологии и обилие переменчивых модных тенденций, принципы стиля и элегантности остаются теми же, что и двести лет назад. Ведь как известно, новое — это хорошо забытое старое, так что вполне может быть, что вы еще не раз услышите слово «денди», причем произнесенное по отношению к вам.

В этих правилах сформулирован принцип минимализма. Он универсален, распространяется не только на манеру поведения, но и на искусство одеваться, на стиль речи. Интерес к дендизму - знак переломных эпох, когда возникает особое напряжение, связанное с поиском себя.Дендизм можно назвать «виртуальным аристократизмом», искусством проявлять свой вкус в продуманных мелочах и жестах, не выделяясь в толпе. Так возникает золотая середина между авангардным радикализмом и респектабельным консерватизмом. Второй принцип Бреммеля— продуманная небрежность и естественность костюма. Можно потратить уйму времени на туалет, но далее необходимо держаться так, как будто в костюме все сложилось само собой, в порядке случайной импровизации. «Педантическая тщательность» вульгарна, потому что не скрывает предварительного напряжения и, следовательно, выдает новичка, который потея постигает науку прилично одеваться. Вот почему умение завязать элегантно-небрежный узел на шейном платке стало высоко котироваться именно в эту эпоху. Так создается «империя денди» во главе с ее некоронованным владыкой, англичанином Джорджем Бреммелем. Как и всякий император, лорд Бреммель тоже издавал законы – к примеру, вдруг начинал носить накрахмаленные галстуки или перчатки до локтей, и никто не смел ослушаться- все носили. (474x699, 35Kb)Денди развлекает людей, избавляя их от скуки, отучает от вульгарности, а за эти функции обществу вменяется содержать денди, как политическая партия содержит своего оратора». И вскорости, вслед за издевающейся над буржуазией аристократствующей молодежью британских улиц, модное проявление получает признание на континенте и переходит в фазу нездорового интеллектуального и литературного дендизма. Дендизм перекочевав на континент становится позицией уже и многочисленных французских художников и поэтов которые пытаются теоретически «зафиксировать» саму сущность дендизма. Забывая о том, что современность и постоянная работа над вкусом далеко не мертвая позиция, а работа над примирением между эпатажем и пуританством в обществе. Денди постоянно присутствует в литературе XIX века как узнаваемый персонаж, а в 20-е годы в английской литературе с легкой руки издателя Генри Коулберна начинает процветать жанр «модного» романа (fashionable novel). Эпитет «модный» в данном случае имел двойной смысл: главный герой, как правило, увлекался модой и представлял собой тип светского денди.Но, популяризация и превращение в моду в руках художников и писателей приводит к тому, что ориентация денди-художника на искусственность начинает признаваться его основным достоинством и принимает форму протеста. Выдавая созданные им миры за «реальную действительность», искусство создает новый порядок, противостоящий хаосу мира. Так же как и индустрия моды культивирующая современные героические образы. (483x699, 55Kb)Дендизм воспринимается уже не только как манеру жить, мода получает практическое обоснование как некую политическую платформу для изменения положения в обществе. Сами же представители «истинного» дендизма, в отличие от героев французской моды, справедливо возражали против вульгарного понимания этого термина как щегольства, модничания. Бреммель представляет не только моду, но и форму культуры. Он не герой моды, а культурно-аристократическая личность, которая в области моды в несовершенном обществе себя блюдет и утверждает. Но дендизм до поры являвшийся знаком победительной мужественности постепенно превращается в модное увлечение и средство.На континенте оплотом материальной формы общества и модной среды становится театр и джентльменские клубы для зажиточной среды, культивировавших актрис и светских дам как героинь моды. Так же как и уличные флэнеры по кабаре и кафе для простолюдинов, в которых резвились художники и поэты, возвеличивая проституток и танцовщиц как объекты для общественного поклонения. Все эти шутовские выходки Лотрека, и эпатажные издевательства над буржуазией и аристократией Фелисьена Ропса создавали иллюзию крушения социальных рамок и приличий, и аристократы сами начинают посещать откровенно трущобные места, упиваясь своей двойственной игрой. (473x698, 46Kb)Положение только лишь усугубляется недобрым гением дендизма Оскаром Уайльдом, который попирает основной закон дендизма – умение нарушать правила в пределах правил, быть эксцентричным и радостно непредсказуемым, оставаясь в рамках хорошего тона и безупречной светскости. По словам самого писателя, который смаковал свою двойственную жизнь «Устав бродить по вершинам, я добровольно опустился в бездну. Там я искал новых очарований. Я жаждал болезни или безумия, а скорее всего - того и другого». Собственно подобное можно наблюдать во многих сферах человеческой жизни, когда на смену индивидуализму приходит эгоизм. По той же «тропинке» по которой на смену революционерам приходят романтики террористы. Так на смену стоического пуританства Байрона пришел нигилизм, а на смену эпатажу Браммеля пришла аморальность Уайльда. Которая, в итоге закончилась для писателя громким скандалом, обвинениям в растлении и содомитстве, тюрьмой с последующим изгнанием, а сам дендизм, точнее его ложное модное проявление, был на долгое время дискредитирован в глазах консервативного английского общества. (497x698, 44Kb)Без всякого сомнения, именно дендизм подразумевался под англоманией со всеми атрибутами диктатуры элегантности в момент проникновения на российскую почву. Многие исследователи вопроса находят «налет дендизма» в жизни Чаадаева, Раевского , Пушкина и Лермонтова, термин «байровщина» становится нарицательным определением нарастающего нигилизма в студенческом обществе. Русское купечество, тяготеющее к вульгарной моде, поддерживало театральную среду на манер европейской, вокруг которой роились начитавшиеся модной литературы прилично одетые юноши. Вне всякого сомнения, мода на дендизм затронула артистические и литературные круги периода Дягелевских сессий, групп «мирискуссников» и «могучей кучки», представители которых часто выезжали в Европу и именно в модные места, где царило веселье, мода и разврат.Кто- то склонен считать Николая Гумилева первейшим денди своей эпохи, но под всеми этими определениями вряд ли уже кроется нечто подобное, как во времена Бреммеля. Ко времени проникновения дендисткой моды на российскую почву, дендизм мог скорее уложится в более краткую формулировку «эстет, сноб и гурман» из-за самого построения российского общества того периода, его закрытости и восприятия эстетизма, как непременного качества просвещения царившего в масонских и студенческих кругах. Культура собственного вкуса по-прежнему останется уделом избранных. (469x698, 37Kb)http://kompost.ru/styles_23.htmlФранцузское слово “flaneur” - любитель праздных прогулок - вошло в обиход начиная с 30-х годов XIX века, когда стали складываться современные формы городского досуга. Фланирование, или привычка к бесцельным прогулкам - устойчивый атрибут жизни дендистской молодежи и парижской литературной элиты. Альфред де Мюссе, Теофиль Готье, Бодлер, Барбе д‘Оревильи, Стендаль, Бальзак, Пьер Лоти прославились не только как писатели, но и как завзятые денди, регулярно совершавшие моцион в самых изысканных туалетах, чтобы, как говорится, себя показать и других посмотреть. Фланёр становится модным типом в городском пейзаже, а философия фланирования настолько захватывает лучшие умы эпохи, что знаменитый писатель и денди Оноре де Бальзак в 1833 году решает досконально исследовать “теорию походки”. Для этого он, как и полагается при написании настоящих трактатов, предварительно изучил существующую научную литературу, однако самые ценные наблюдения ему удалось почерпнуть, когда он наконец собрался на Гентский (ныне Итальянский) бульвар, сел на стул и стал изучать походку проходивших мимо парижан. “В этот день, - признается Бальзак, - я сделал самые глубокие и любопытные наблюдения за всю мою жизнь. Я вернулся, сгибаясь под тяжестью моих открытий... Мне показалось, что опубликовать “Теорию походки” можно не иначе, как в десяти или двенадцати томах, сопроводив ее тысячей семьюстами гравюрами”. В манере ходить Бальзак сумел разглядеть “стиль тела”, метафору характера и подробно описал оптимальную технику фланирования, при которой идущий должен “держаться прямо, ставить ноги по одной линии, не уклоняться слишком сильно ни вправо, ни влево, незаметно вовлекать в движение все тело, легонько покачиваться, наклонять голову...” Подобной соразмерной походкой обладал король Людовик ХIV (свои монархические симпатии Бальзак никогда не скрывал!). (469x698, 43Kb)В итоге романист суммировал свои размышления о походке в серии классических афоризмов: "Все в нас принимает участие в движении; при этом ни одна часть тела не должна выделяться"; "Когда тело находится в движении, лицо должно сохранять неподвижность"; "Всякое лишнее движение есть верх расточительности". Идеал походки, согласно Бальзаку, подразумевает разумную согласованность и отсутствие суетливых жестов: "Экономия движений есть средство придать походке и благородство, и грацию".Особую роль в тонком искусстве дендистского фланирования играет плавность, коль скоро медленное движение, как считали в то время, по сути своей величественно. Мимический аналог медленной походки - "неподвижность лица", акцентирующая благородное достоинство фланёра. Медленное фланирование с неподвижным лицом - условие незаинтересованного созерцания, эстетизм как телесная и жизненная программа. Конструктивный принцип дендизма - "ничего лишнего" - в данном случае непосредственно проецируется на нравственные и интеллектуальные свойства личности.Итак, красота дендистской прогулки во многом базируется на алгоритм экономии движений, что имеет как чисто физиологическую, так и эстетическую подоплеку. Согласно Бальзаку, медлительная походка - атрибут мудреца, философа и светского человека в целом: "плавность движений для походки то же, что и простота в костюме". Лаконизм выразительных средств в одежде, как видим, прямо соотносится с благородством скупого жеста и статикой отточенных поз. (466x699, 44Kb)Как своего рода специальную тренировку в горделивой размеренности походки, вероятно, можно расценить особо модный ритуал, сложившийся в середине XIX века среди парижских щеголей: прогулки с домашними черепашками. Денди, неторопиво выгуливающий черепаху в Люксембургском саду, демонстрирует воистину стоическую невозмутимость и величественную самодостаточность. Однако за его почти анекдотическим спокойствием в данном случае скрывается нежелание подчиняться все ускоряющимся ритмам городской жизни, сопротивление индустриальному прогрессу, эстетизированная ностальгия по буколическим временам. Нарочитая неспешность денди с черепашкой также акцентирует один существенный аспект фланирования - его принципиальную праздность: не просто нежелание бежать, а бежать по делам или двигаться как автомат. Праздность фланёра символически связана с позой беззаботного аристократа, для которого заботы о хлебе насущном исключены по определению и даже серьезные занятия маскируются под хобби. Для него бежать по улице немыслимо: «Бежал! - повторил я. - Совсем как простолюдин - разве кто-либо когда-либо видел меня или вас бегущим?»- говорит юный денди-аристократ Пелэм своему другу. (482x698, 51Kb)Куда же направит шаги соразмерно двигающийся денди? Его маршрут сплошь и рядом выясняется только в пути, ибо фланёра ведет случайная прихоть. Городское пространство - карта его желаний, непрерывная знаковая поверхность, топографическая проекция его потока сознания. Он читает карту своим телом, размечая пунктиром шагов свои произвольные маршруты. Классическое пространство для праздной прогулки в городе - «островки природы»: парки, городские сады, бульвары. Они напоминают об изначальной сентиментальной идиллии сельской прогулки, а регулярные прогулки в парках - пешком, верхом или в экипаже - долгое время оставались обязательным ритуалом светской жизни. Однако настоящий фланёр-горожанин середины XIX века скорее предпочитает оживленную улицу, дающую пищу его наблюдательному уму.Для фланёра-писателя город подобен открытой книге, которая снабжает его интереснейшими сюжетами и служит источником вдохновения. Ведь самое увлекательное на прогулке - определять занятия и характер прохожих по внешнему виду и по походке. Безусловно, многие писатели находили своих будущих героев среди уличных типажей. Особенно увлекался этим Бальзак, который не пренебрегал уличными впечатлениями даже тогда, когда только и требовалось, что подобрать имя для персонажа. (487x699, 47Kb)Программная праздность противостоит также буржуазной деловитости. Буржуа, который старательно играет роль неторопливого денди-фланёра, на самом деле частенько испытывает угрызения совести, ведь столько времени уходит впустую, на «праздные» прогулки! Но дни этой отрефлексированной несуетной праздности уже были сочтены. Ведь в самом начале ХХ века изобретатель конвейера Тэйлор выдвинет лозунг “Долой лодырей!”, а в России не кто иной, как Мейерхольд, использует “тэйлоризированную манеру ходить” как художественный прием в своих постановках. Печальный прогноз фланированию дал проницательный Роберт Музиль: в самом начале его романа “Человек без свойств” последний фланёр гибнет на улицах Вены под колесами грузовика.Пока же, в ХIХ столетии, дендистское фланирование еще воспринимается почти как аналог чистого искусства - свободной незаинтересованной деятельности во имя совершенной формы. В этом смысле легендарный розовый жилет и изящные поэтические “Эмали и камеи” Теофиля Готье - абсолютно равнозначные и логически увязанные культурные факты. Во время прогулки фланёр занимается наблюдениями, и его избыточно острое зрение работает как взгляд «художника современной жизни», фиксируя мелочи и отмечая детали. Фланёр наслаждается собственной свободой, это одиночка в толпе, который удерживает дистанцию, необходимую для созерцания. (480x699, 60Kb) Острижен по последней моде. Как денди лондонский одет. И наконец увидел свет. Он по-французски совершенно Мог изъясняться и писал; Легко мазурку танцевал И кланялся непринужденно. Чего ж вам больше? Свет решил, Что он умен и очень мил. А.С.Пушкин

В начале 19-ого столетия зарождается новый культурный феномен, как некая форма сопротивления аристократии наступающим вкусам буржуазии. Стремлению буржуа считаться с общепринятыми моральными нормами и художественными вкусами, денди противопоставляют культ своеобразной личности, враждебной «тривиальности», и манерной пошлости. Вульгарной моде и грубоватому укладу была противопоставлена изысканность внешности, манер и обстановки; его респектабельности и строго фарисейской нравственности — аморальность и демонизм.

Явление зародилось не спонтанно, а в силу перечисленных выше необходимостей, и у истоков этого движения стояли не франты, а вполне серьезные личности, которых действительно волновал нарождающийся кризис буржуазного общества и опасность распада культуры общества вследствие снижения самой формы культуры. После Французской революции дворянство перестало быть слоем, формирующим культуру общества. За счет развития современной философии, задающая тон буржуазия утрачивает свой религиозный и нравственный фундамент. Само время требовало призывов к гуманной нравственности и нравственной гуманности, придавая себе форму эстетической светскости, утонченного облагороженного вкуса. Время предполагало создание идеала достойной человека формы. У древних греков это называлось Paideia, у римлян - Humanitas. Такие формы появились на Западе в процессе распространения христианства и впервые должным образом осуществились в рыцарском обществе около 1200 года. Поэтому дендизм не возник как исключительно модное явление. Он таковым стал, скорее как аномалия модной среды.

И главным проводником этих идей стал Джон Бреммель, собственной позицией и личным примером доказав превосходство собственных позиций и инфицировав дендизмом английское общество.

Естественно не стоит излишне демонизировать фигуру Бреммеля. Его естественные для ситуации позиции и здравые идеи разделяли многие прерафаэлиты и по мере возможностей прилагали усилия для окультуривания масс. Джон Рескин, писатель и критик пуританского происхождения (1819-1899), в одном из своих главных детищ, журнале «Fors Clavigera» (1871-1884), апеллировал в основном к английским рабочим и давал рекомендации по эстетической огранке естественной жизни и ее облагораживанию. Художники и поэты, такие, как Данте Габриел Россетти (1828-1882) и Уильям Моррис (1834-1896), не только создавали идеалистическое искусство, но и формировали и блюли художественный вкус своего времени. Так, например, Моррис писал об «Искусстве народа» и о «Красоте жизни». Все усилия были направлены на преодоление бытийного пессимизма.

Но Джордж Броммель был исключительной фигурой идеально подходившей для воцерковления как спасителя именно высшего сословия. Именно он, будучи теоретиком и пркатиком дендизма, ввел в моду «приватное мытье» и обязал модников носить белоснежную рубашку, которую следовало менять несколько раз в день. Сам Джордж Бреммель, по слухам, принимал ванну ежедневно, что многих шокировало. И именно он, будучи буржуазного происхождения, построил всю свою жизнь как борьбу с чуханизмом и вульгарщиной. И сформулировал свой собственный кодекс поведения, который в будущем трансформировался в моду дендистов.

 (472x699, 45Kb)Три знаменитых правила: 1) ничему не удивляться; 2) сохраняя бесстрастие, поражать неожиданностью; 3) удаляться, как только достигнуто впечатление.

В этих правилах сформулирован принцип минимализма. Он универсален, распространяется не только на манеру поведения, но и на искусство одеваться, на стиль речи. Интерес к дендизму - знак переломных эпох, когда возникает особое напряжение, связанное с поиском себя.

Дендизм можно назвать «виртуальным аристократизмом», искусством проявлять свой вкус в продуманных мелочах и жестах, не выделяясь в толпе. Так возникает золотая середина между авангардным радикализмом и респектабельным консерватизмом. Второй принцип Бреммеля— продуманная небрежность и естественность костюма. Можно потратить уйму времени на туалет, но далее необходимо держаться так, как будто в костюме все сложилось само собой, в порядке случайной импровизации. «Педантическая тщательность» вульгарна, потому что не скрывает предварительного напряжения и, следовательно, выдает новичка, который потея постигает науку прилично одеваться. Вот почему умение завязать элегантно-небрежный узел на шейном платке стало высоко котироваться именно в эту эпоху. Так создается «империя денди» во главе с ее некоронованным владыкой, англичанином Джорджем Бреммелем. Как и всякий император, лорд Бреммель тоже издавал законы – к примеру, вдруг начинал носить накрахмаленные галстуки или перчатки до локтей, и никто не смел ослушаться- все носили.

 (474x699, 35Kb)

Денди развлекает людей, избавляя их от скуки, отучает от вульгарности, а за эти функции обществу вменяется содержать денди, как политическая партия содержит своего оратора». И вскорости, вслед за издевающейся над буржуазией аристократствующей молодежью британских улиц, модное проявление получает признание на континенте и переходит в фазу нездорового интеллектуального и литературного дендизма. Дендизм перекочевав на континент становится позицией уже и многочисленных французских художников и поэтов которые пытаются теоретически «зафиксировать» саму сущность дендизма. Забывая о том, что современность и постоянная работа над вкусом далеко не мертвая позиция, а работа над примирением между эпатажем и пуританством в обществе. Денди постоянно присутствует в литературе XIX века как узнаваемый персонаж, а в 20-е годы в английской литературе с легкой руки издателя Генри Коулберна начинает процветать жанр «модного» романа (fashionable novel). Эпитет «модный» в данном случае имел двойной смысл: главный герой, как правило, увлекался модой и представлял собой тип светского денди.

Но, популяризация и превращение в моду в руках художников и писателей приводит к тому, что ориентация денди-художника на искусственность начинает признаваться его основным достоинством и принимает форму протеста. Выдавая созданные им миры за «реальную действительность», искусство создает новый порядок, противостоящий хаосу мира. Так же как и индустрия моды культивирующая современные героические образы.

 (483x699, 55Kb)

Дендизм воспринимается уже не только как манеру жить, мода получает практическое обоснование как некую политическую платформу для изменения положения в обществе. Сами же представители «истинного» дендизма, в отличие от героев французской моды, справедливо возражали против вульгарного понимания этого термина как щегольства, модничания. Бреммель представляет не только моду, но и форму культуры. Он не герой моды, а культурно-аристократическая личность, которая в области моды в несовершенном обществе себя блюдет и утверждает. Но дендизм до поры являвшийся знаком победительной мужественности постепенно превращается в модное увлечение и средство.

На континенте оплотом материальной формы общества и модной среды становится театр и джентльменские клубы для зажиточной среды, культивировавших актрис и светских дам как героинь моды. Так же как и уличные флэнеры по кабаре и кафе для простолюдинов, в которых резвились художники и поэты, возвеличивая проституток и танцовщиц как объекты для общественного поклонения. Все эти шутовские выходки Лотрека, и эпатажные издевательства над буржуазией и аристократией Фелисьена Ропса создавали иллюзию крушения социальных рамок и приличий, и аристократы сами начинают посещать откровенно трущобные места, упиваясь своей двойственной игрой.

 (473x698, 46Kb)

Положение только лишь усугубляется недобрым гением дендизма Оскаром Уайльдом, который попирает основной закон дендизма – умение нарушать правила в пределах правил, быть эксцентричным и радостно непредсказуемым, оставаясь в рамках хорошего тона и безупречной светскости. По словам самого писателя, который смаковал свою двойственную жизнь «Устав бродить по вершинам, я добровольно опустился в бездну. Там я искал новых очарований. Я жаждал болезни или безумия, а скорее всего - того и другого». Собственно подобное можно наблюдать во многих сферах человеческой жизни, когда на смену индивидуализму приходит эгоизм. По той же «тропинке» по которой на смену революционерам приходят романтики террористы. Так на смену стоического пуританства Байрона пришел нигилизм, а на смену эпатажу Браммеля пришла аморальность Уайльда. Которая, в итоге закончилась для писателя громким скандалом, обвинениям в растлении и содомитстве, тюрьмой с последующим изгнанием, а сам дендизм, точнее его ложное модное проявление, был на долгое время дискредитирован в глазах консервативного английского общества.

 (497x698, 44Kb)

Без всякого сомнения, именно дендизм подразумевался под англоманией со всеми атрибутами диктатуры элегантности в момент проникновения на российскую почву. Многие исследователи вопроса находят «налет дендизма» в жизни Чаадаева, Раевского , Пушкина и Лермонтова, термин «байровщина» становится нарицательным определением нарастающего нигилизма в студенческом обществе. Русское купечество, тяготеющее к вульгарной моде, поддерживало театральную среду на манер европейской, вокруг которой роились начитавшиеся модной литературы прилично одетые юноши. Вне всякого сомнения, мода на дендизм затронула артистические и литературные круги периода Дягелевских сессий, групп «мирискуссников» и «могучей кучки», представители которых часто выезжали в Европу и именно в модные места, где царило веселье, мода и разврат.

Кто- то склонен считать Николая Гумилева первейшим денди своей эпохи, но под всеми этими определениями вряд ли уже кроется нечто подобное, как во времена Бреммеля. Ко времени проникновения дендисткой моды на российскую почву, дендизм мог скорее уложится в более краткую формулировку «эстет, сноб и гурман» из-за самого построения российского общества того периода, его закрытости и восприятия эстетизма, как непременного качества просвещения царившего в масонских и студенческих кругах. Культура собственного вкуса по-прежнему останется уделом избранных.

 (469x698, 37Kb)http://kompost.ru/styles_23.html

Французское слово “flaneur” - любитель праздных прогулок - вошло в обиход начиная с 30-х годов XIX века, когда стали складываться современные формы городского досуга. Фланирование, или привычка к бесцельным прогулкам - устойчивый атрибут жизни дендистской молодежи и парижской литературной элиты. Альфред де Мюссе, Теофиль Готье, Бодлер, Барбе д‘Оревильи, Стендаль, Бальзак, Пьер Лоти прославились не только как писатели, но и как завзятые денди, регулярно совершавшие моцион в самых изысканных туалетах, чтобы, как говорится, себя показать и других посмотреть. Фланёр становится модным типом в городском пейзаже, а философия фланирования настолько захватывает лучшие умы эпохи, что знаменитый писатель и денди Оноре де Бальзак в 1833 году решает досконально исследовать “теорию походки”. Для этого он, как и полагается при написании настоящих трактатов, предварительно изучил существующую научную литературу, однако самые ценные наблюдения ему удалось почерпнуть, когда он наконец собрался на Гентский (ныне Итальянский) бульвар, сел на стул и стал изучать походку проходивших мимо парижан. “В этот день, - признается Бальзак, - я сделал самые глубокие и любопытные наблюдения за всю мою жизнь. Я вернулся, сгибаясь под тяжестью моих открытий... Мне показалось, что опубликовать “Теорию походки” можно не иначе, как в десяти или двенадцати томах, сопроводив ее тысячей семьюстами гравюрами”. В манере ходить Бальзак сумел разглядеть “стиль тела”, метафору характера и подробно описал оптимальную технику фланирования, при которой идущий должен “держаться прямо, ставить ноги по одной линии, не уклоняться слишком сильно ни вправо, ни влево, незаметно вовлекать в движение все тело, легонько покачиваться, наклонять голову...” Подобной соразмерной походкой обладал король Людовик ХIV (свои монархические симпатии Бальзак никогда не скрывал!).

 (469x698, 43Kb)

В итоге романист суммировал свои размышления о походке в серии классических афоризмов: "Все в нас принимает участие в движении; при этом ни одна часть тела не должна выделяться"; "Когда тело находится в движении, лицо должно сохранять неподвижность"; "Всякое лишнее движение есть верх расточительности". Идеал походки, согласно Бальзаку, подразумевает разумную согласованность и отсутствие суетливых жестов: "Экономия движений есть средство придать походке и благородство, и грацию".

Особую роль в тонком искусстве дендистского фланирования играет плавность, коль скоро медленное движение, как считали в то время, по сути своей величественно. Мимический аналог медленной походки - "неподвижность лица", акцентирующая благородное достоинство фланёра. Медленное фланирование с неподвижным лицом - условие незаинтересованного созерцания, эстетизм как телесная и жизненная программа. Конструктивный принцип дендизма - "ничего лишнего" - в данном случае непосредственно проецируется на нравственные и интеллектуальные свойства личности.

Итак, красота дендистской прогулки во многом базируется на алгоритм экономии движений, что имеет как чисто физиологическую, так и эстетическую подоплеку. Согласно Бальзаку, медлительная походка - атрибут мудреца, философа и светского человека в целом: "плавность движений для походки то же, что и простота в костюме". Лаконизм выразительных средств в одежде, как видим, прямо соотносится с благородством скупого жеста и статикой отточенных поз.

 (466x699, 44Kb)

Как своего рода специальную тренировку в горделивой размеренности походки, вероятно, можно расценить особо модный ритуал, сложившийся в середине XIX века среди парижских щеголей: прогулки с домашними черепашками. Денди, неторопиво выгуливающий черепаху в Люксембургском саду, демонстрирует воистину стоическую невозмутимость и величественную самодостаточность. Однако за его почти анекдотическим спокойствием в данном случае скрывается нежелание подчиняться все ускоряющимся ритмам городской жизни, сопротивление индустриальному прогрессу, эстетизированная ностальгия по буколическим временам. Нарочитая неспешность денди с черепашкой также акцентирует один существенный аспект фланирования - его принципиальную праздность: не просто нежелание бежать, а бежать по делам или двигаться как автомат. Праздность фланёра символически связана с позой беззаботного аристократа, для которого заботы о хлебе насущном исключены по определению и даже серьезные занятия маскируются под хобби. Для него бежать по улице немыслимо: «Бежал! - повторил я. - Совсем как простолюдин - разве кто-либо когда-либо видел меня или вас бегущим?»- говорит юный денди-аристократ Пелэм своему другу.

 (482x698, 51Kb)

Куда же направит шаги соразмерно двигающийся денди? Его маршрут сплошь и рядом выясняется только в пути, ибо фланёра ведет случайная прихоть. Городское пространство - карта его желаний, непрерывная знаковая поверхность, топографическая проекция его потока сознания. Он читает карту своим телом, размечая пунктиром шагов свои произвольные маршруты. Классическое пространство для праздной прогулки в городе - «островки природы»: парки, городские сады, бульвары. Они напоминают об изначальной сентиментальной идиллии сельской прогулки, а регулярные прогулки в парках - пешком, верхом или в экипаже - долгое время оставались обязательным ритуалом светской жизни. Однако настоящий фланёр-горожанин середины XIX века скорее предпочитает оживленную улицу, дающую пищу его наблюдательному уму.

Для фланёра-писателя город подобен открытой книге, которая снабжает его интереснейшими сюжетами и служит источником вдохновения. Ведь самое увлекательное на прогулке - определять занятия и характер прохожих по внешнему виду и по походке. Безусловно, многие писатели находили своих будущих героев среди уличных типажей. Особенно увлекался этим Бальзак, который не пренебрегал уличными впечатлениями даже тогда, когда только и требовалось, что подобрать имя для персонажа.

 (487x699, 47Kb)

Программная праздность противостоит также буржуазной деловитости. Буржуа, который старательно играет роль неторопливого денди-фланёра, на самом деле частенько испытывает угрызения совести, ведь столько времени уходит впустую, на «праздные» прогулки! Но дни этой отрефлексированной несуетной праздности уже были сочтены. Ведь в самом начале ХХ века изобретатель конвейера Тэйлор выдвинет лозунг “Долой лодырей!”, а в России не кто иной, как Мейерхольд, использует “тэйлоризированную манеру ходить” как художественный прием в своих постановках. Печальный прогноз фланированию дал проницательный Роберт Музиль: в самом начале его романа “Человек без свойств” последний фланёр гибнет на улицах Вены под колесами грузовика.

Пока же, в ХIХ столетии, дендистское фланирование еще воспринимается почти как аналог чистого искусства - свободной незаинтересованной деятельности во имя совершенной формы. В этом смысле легендарный розовый жилет и изящные поэтические “Эмали и камеи” Теофиля Готье - абсолютно равнозначные и логически увязанные культурные факты. Во время прогулки фланёр занимается наблюдениями, и его избыточно острое зрение работает как взгляд «художника современной жизни», фиксируя мелочи и отмечая детали. Фланёр наслаждается собственной свободой, это одиночка в толпе, который удерживает дистанцию, необходимую для созерцания.

 (480x699, 60Kb)http://magazines.russ.ru/inostran/2004/6/van7.html В этих правилах сформулирован принцип минимализма. Он универсален, распространяется не только на манеру поведения, но и на искусство одеваться, на стиль речи. Интерес к дендизму - знак переломных эпох, когда возникает особое напряжение, связанное с поиском себя.Дендизм можно назвать «виртуальным аристократизмом», искусством проявлять свой вкус в продуманных мелочах и жестах, не выделяясь в толпе. Так возникает золотая середина между авангардным радикализмом и респектабельным консерватизмом. Второй принцип Бреммеля— продуманная небрежность и естественность костюма. Можно потратить уйму времени на туалет, но далее необходимо держаться так, как будто в костюме все сложилось само собой, в порядке случайной импровизации. «Педантическая тщательность» вульгарна, потому что не скрывает предварительного напряжения и, следовательно, выдает новичка, который потея постигает науку прилично одеваться. Вот почему умение завязать элегантно-небрежный узел на шейном платке стало высоко котироваться именно в эту эпоху. Так создается «империя денди» во главе с ее некоронованным владыкой, англичанином Джорджем Бреммелем. Как и всякий император, лорд Бреммель тоже издавал законы – к примеру, вдруг начинал носить накрахмаленные галстуки или перчатки до локтей, и никто не смел ослушаться- все носили. (474x699, 35Kb)Денди развлекает людей, избавляя их от скуки, отучает от вульгарности, а за эти функции обществу вменяется содержать денди, как политическая партия содержит своего оратора». И вскорости, вслед за издевающейся над буржуазией аристократствующей молодежью британских улиц, модное проявление получает признание на континенте и переходит в фазу нездорового интеллектуального и литературного дендизма. Дендизм перекочевав на континент становится позицией уже и многочисленных французских художников и поэтов которые пытаются теоретически «зафиксировать» саму сущность дендизма. Забывая о том, что современность и постоянная работа над вкусом далеко не мертвая позиция, а работа над примирением между эпатажем и пуританством в обществе. Денди постоянно присутствует в литературе XIX века как узнаваемый персонаж, а в 20-е годы в английской литературе с легкой руки издателя Генри Коулберна начинает процветать жанр «модного» романа (fashionable novel). Эпитет «модный» в данном случае имел двойной смысл: главный герой, как правило, увлекался модой и представлял собой тип светского денди.Но, популяризация и превращение в моду в руках художников и писателей приводит к тому, что ориентация денди-художника на искусственность начинает признаваться его основным достоинством и принимает форму протеста. Выдавая созданные им миры за «реальную действительность», искусство создает новый порядок, противостоящий хаосу мира. Так же как и индустрия моды культивирующая современные героические образы.  (483x699, 55Kb)Дендизм воспринимается уже не только как манеру жить, мода получает практическое обоснование как некую политическую платформу для изменения положения в обществе. Сами же представители «истинного» дендизма, в отличие от героев французской моды, справедливо возражали против вульгарного понимания этого термина как щегольства, модничания. Бреммель представляет не только моду, но и форму культуры. Он не герой моды, а культурно-аристократическая личность, которая в области моды в несовершенном обществе себя блюдет и утверждает. Но дендизм до поры являвшийся знаком победительной мужественности постепенно превращается в модное увлечение и средство.На континенте оплотом материальной формы общества и модной среды становится театр и джентльменские клубы для зажиточной среды, культивировавших актрис и светских дам как героинь моды. Так же как и уличные флэнеры по кабаре и кафе для простолюдинов, в которых резвились художники и поэты, возвеличивая проституток и танцовщиц как объекты для общественного поклонения. Все эти шутовские выходки Лотрека, и эпатажные издевательства над буржуазией и аристократией Фелисьена Ропса создавали иллюзию крушения социальных рамок и приличий, и аристократы сами начинают посещать откровенно трущобные места, упиваясь своей двойственной игрой. (473x698, 46Kb)Положение только лишь усугубляется недобрым гением дендизма Оскаром Уайльдом, который попирает основной закон дендизма – умение нарушать правила в пределах правил, быть эксцентричным и радостно непредсказуемым, оставаясь в рамках хорошего тона и безупречной светскости. По словам самого писателя, который смаковал свою двойственную жизнь «Устав бродить по вершинам, я добровольно опустился в бездну. Там я искал новых очарований. Я жаждал болезни или безумия, а скорее всего - того и другого». Собственно подобное можно наблюдать во многих сферах человеческой жизни, когда на смену индивидуализму приходит эгоизм. По той же «тропинке» по которой на смену революционерам приходят романтики террористы. Так на смену стоического пуританства Байрона пришел нигилизм, а на смену эпатажу Браммеля пришла аморальность Уайльда. Которая, в итоге закончилась для писателя громким скандалом, обвинениям в растлении и содомитстве, тюрьмой с последующим изгнанием, а сам дендизм, точнее его ложное модное проявление, был на долгое время дискредитирован в глазах консервативного английского общества. (497x698, 44Kb)Без всякого сомнения, именно дендизм подразумевался под англоманией со всеми атрибутами диктатуры элегантности в момент проникновения на российскую почву. Многие исследователи вопроса находят «налет дендизма» в жизни Чаадаева, Раевского , Пушкина и Лермонтова, термин «байровщина» становится нарицательным определением нарастающего нигилизма в студенческом обществе. Русское купечество, тяготеющее к вульгарной моде, поддерживало театральную среду на манер европейской, вокруг которой роились начитавшиеся модной литературы прилично одетые юноши. Вне всякого сомнения, мода на дендизм затронула артистические и литературные круги периода Дягелевских сессий, групп «мирискуссников» и «могучей кучки», представители которых часто выезжали в Европу и именно в модные места, где царило веселье, мода и разврат.Кто- то склонен считать Николая Гумилева первейшим денди своей эпохи, но под всеми этими определениями вряд ли уже кроется нечто подобное, как во времена Бреммеля. Ко времени проникновения дендисткой моды на российскую почву, дендизм мог скорее уложится в более краткую формулировку «эстет, сноб и гурман» из-за самого построения российского общества того периода, его закрытости и восприятия эстетизма, как непременного качества просвещения царившего в масонских и студенческих кругах. Культура собственного вкуса по-прежнему останется уделом избранных. (469x698, 37Kb)http://kompost.ru/styles_23.htmlФранцузское слово “flaneur” - любитель праздных прогулок - вошло в обиход начиная с 30-х годов XIX века, когда стали складываться современные формы городского досуга. Фланирование, или привычка к бесцельным прогулкам - устойчивый атрибут жизни дендистской молодежи и парижской литературной элиты. Альфред де Мюссе, Теофиль Готье, Бодлер, Барбе д‘Оревильи, Стендаль, Бальзак, Пьер Лоти прославились не только как писатели, но и как завзятые денди, регулярно совершавшие моцион в самых изысканных туалетах, чтобы, как говорится, себя показать и других посмотреть. Фланёр становится модным типом в городском пейзаже, а философия фланирования настолько захватывает лучшие умы эпохи, что знаменитый писатель и денди Оноре де Бальзак в 1833 году решает досконально исследовать “теорию походки”. Для этого он, как и полагается при написании настоящих трактатов, предварительно изучил существующую научную литературу, однако самые ценные наблюдения ему удалось почерпнуть, когда он наконец собрался на Гентский (ныне Итальянский) бульвар, сел на стул и стал изучать походку проходивших мимо парижан. “В этот день, - признается Бальзак, - я сделал самые глубокие и любопытные наблюдения за всю мою жизнь. Я вернулся, сгибаясь под тяжестью моих открытий... Мне показалось, что опубликовать “Теорию походки” можно не иначе, как в десяти или двенадцати томах, сопроводив ее тысячей семьюстами гравюрами”. В манере ходить Бальзак сумел разглядеть “стиль тела”, метафору характера и подробно описал оптимальную технику фланирования, при которой идущий должен “держаться прямо, ставить ноги по одной линии, не уклоняться слишком сильно ни вправо, ни влево, незаметно вовлекать в движение все тело, легонько покачиваться, наклонять голову...” Подобной соразмерной походкой обладал король Людовик ХIV (свои монархические симпатии Бальзак никогда не скрывал!). (469x698, 43Kb)В итоге романист суммировал свои размышления о походке в серии классических афоризмов: "Все в нас принимает участие в движении; при этом ни одна часть тела не должна выделяться"; "Когда тело находится в движении, лицо должно сохранять неподвижность"; "Всякое лишнее движение есть верх расточительности". Идеал походки, согласно Бальзаку, подразумевает разумную согласованность и отсутствие суетливых жестов: "Экономия движений есть средство придать походке и благородство, и грацию". Особую роль в тонком искусстве дендистского фланирования играет плавность, коль скоро медленное движение, как считали в то время, по сути своей величественно. Мимический аналог медленной походки - "неподвижность лица", акцентирующая благородное достоинство фланёра. Медленное фланирование с неподвижным лицом - условие незаинтересованного созерцания, эстетизм как телесная и жизненная программа. Конструктивный принцип дендизма - "ничего лишнего" - в данном случае непосредственно проецируется на нравственные и интеллектуальные свойства личности.Итак, красота дендистской прогулки во многом базируется на алгоритм экономии движений, что имеет как чисто физиологическую, так и эстетическую подоплеку. Согласно Бальзаку, медлительная походка - атрибут мудреца, философа и светского человека в целом: "плавность движений для походки то же, что и простота в костюме". Лаконизм выразительных средств в одежде, как видим, прямо соотносится с благородством скупого жеста и статикой отточенных поз. (466x699, 44Kb)Как своего рода специальную тренировку в горделивой размеренности походки, вероятно, можно расценить особо модный ритуал, сложившийся в середине XIX века среди парижских щеголей: прогулки с домашними черепашками. Денди, неторопиво выгуливающий черепаху в Люксембургском саду, демонстрирует воистину стоическую невозмутимость и величественную самодостаточность. Однако за его почти анекдотическим спокойствием в данном случае скрывается нежелание подчиняться все ускоряющимся ритмам городской жизни, сопротивление индустриальному прогрессу, эстетизированная ностальгия по буколическим временам. Нарочитая неспешность денди с черепашкой также акцентирует один существенный аспект фланирования - его принципиальную праздность: не просто нежелание бежать, а бежать по делам или двигаться как автомат. Праздность фланёра символически связана с позой беззаботного аристократа, для которого заботы о хлебе насущном исключены по определению и даже серьезные занятия маскируются под хобби. Для него бежать по улице немыслимо: «Бежал! - повторил я. - Совсем как простолюдин - разве кто-либо когда-либо видел меня или вас бегущим?»- говорит юный денди-аристократ Пелэм своему другу. (482x698, 51Kb)Куда же направит шаги соразмерно двигающийся денди? Его маршрут сплошь и рядом выясняется только в пути, ибо фланёра ведет случайная прихоть. Городское пространство - карта его желаний, непрерывная знаковая поверхность, топографическая проекция его потока сознания. Он читает карту своим телом, размечая пунктиром шагов свои произвольные маршруты. Классическое пространство для праздной прогулки в городе - «островки природы»: парки, городские сады, бульвары. Они напоминают об изначальной сентиментальной идиллии сельской прогулки, а регулярные прогулки в парках - пешком, верхом или в экипаже - долгое время оставались обязательным ритуалом светской жизни. Однако настоящий фланёр-горожанин середины XIX века скорее предпочитает оживленную улицу, дающую пищу его наблюдательному уму.Для фланёра-писателя город подобен открытой книге, которая снабжает его интереснейшими сюжетами и служит источником вдохновения. Ведь самое увлекательное на прогулке - определять занятия и характер прохожих по внешнему виду и по походке. Безусловно, многие писатели находили своих будущих героев среди уличных типажей. Особенно увлекался этим Бальзак, который не пренебрегал уличными впечатлениями даже тогда, когда только и требовалось, что подобрать имя для персонажа. (487x699, 47Kb)Программная праздность противостоит также буржуазной деловитости. Буржуа, который старательно играет роль неторопливого денди-фланёра, на самом деле частенько испытывает угрызения совести, ведь столько времени уходит впустую, на «праздные» прогулки! Но дни этой отрефлексированной несуетной праздности уже были сочтены. Ведь в самом начале ХХ века изобретатель конвейера Тэйлор выдвинет лозунг “Долой лодырей!”, а в России не кто иной, как Мейерхольд, использует “тэйлоризированную манеру ходить” как художественный прием в своих постановках. Печальный прогноз фланированию дал проницательный Роберт Музиль: в самом начале его романа “Человек без свойств” последний фланёр гибнет на улицах Вены под колесами грузовика.Пока же, в ХIХ столетии, дендистское фланирование еще воспринимается почти как аналог чистого искусства - свободной незаинтересованной деятельности во имя совершенной формы. В этом смысле легендарный розовый жилет и изящные поэтические “Эмали и камеи” Теофиля Готье - абсолютно равнозначные и логически увязанные культурные факты. Во время прогулки фланёр занимается наблюдениями, и его избыточно острое зрение работает как взгляд «художника современной жизни», фиксируя мелочи и отмечая детали. Фланёр наслаждается собственной свободой, это одиночка в толпе, который удерживает дистанцию, необходимую для созерцания. (480x699, 60Kb) Вот мой Онегин на свободе:Острижен по последней моде,Как dandy лондонский одет —И наконец увидел свет.

Денди…Когда-то ими восхищались и подражали, они пользовались успехом у женского пола, их любили и ненавидели. Светские львы, которые были завсегдатаями салонов и производили неописуемый эффект на окружающих. Кто же такие денди?

Денди (англ. dandy) — социально-культурный тип XIX века в буржуазно-дворянском обществе. Изысканно одетый светский человек, подчёркнуто следящий за внешним видом, поведением, изысканностью речи. Щёголь, франт, законодатель моды. Так говорит Большая Советская Энциклопедия, словарь Даля и Wikipedia.

dendy01

К известным денди относятся Байрон, Джордж Браммел, Гюисманс, Робер де Монтескью, Оскар Уайльд, Джеймс Уистлер, Бодлер, Макс Бирбом и другие личности. Чаще всего денди принадлежали к среднему классу, хотя и вели аристократический образ жизни. Дендизм появился в начале XIX века в Англии. Его основателем считают самого знаменитого денди – лорда Джорджа Брайана Браммелла. Джордж Браммелл, в отличие от классических франтов и щеголей, которые старались выделиться своей одеждой и манерами, чётко придерживался принципа, что одежда определяется законами приличия. В своих нарядах он избегал пестрых оттенков, различного рода аксессуаров и побрякушек. Джордж Браммелл носил отлично скроенные сюртуки и фраки и не стремился оказать какое-либо влияние на моду. Тем не менее, Браммелл в свое время был иконой стиля, которому подражали тысячи юношей по обе стороны Ла-Манша. Им восхищался даже лорд Байрон. Сумасшедший успех Браммеллу обеспечило и его умение высмеивать других. Он дерзко и безнаказанно язвил даже в адрес короля. Но увы, недолго. Из-за своей убийственной способности Браммелл вынужден был покинуть Англию, после чего в его жизни наступила черная полоса – он проиграл свое состояние в карты, попал в сумасшедший дом и умер в полной нищtте. Первая жертва моды, Браммелл, вошел в пятерку самых наилучшим образом одетых мужчин всех времен и народов. Хотя ему и подражали многие знаменитости разных эпох, никто так и не смог превзойти Великого Браммелла.

Из чего же состоял гардероб денди?

Основной деталью одежды денди являлся

фрак с длинными фалдами

, которые достигали колен, и с

воротником фатерморд

. Во времена дендизма, фраки для денди шились из шерстяных тканей. Именно в эту эпоху создаются известные твид, фланель и клетчатый рисунок ткани. В покрое костюма иногда использовались даже корсеты. Совершенный крой и внимание к деталям – основные характеристики одежды денди. Невзирая на свою простоту, одежда денди была очень дорогой. Минимализм и элегантность были вылизаны до совершенства и стали эталоном классического стиля и изысканности. В одежде того времени преобладали черный и коричневый цвет, а также синий, серый – никаких кричащих оттенков. Единственными уместными аксессуарами считались булавка в галстуке и карманные часы с цепочкой. Рубашка денди должна быть всегда белоснежной. В связи с этим элегантному мужчине тех времен еженедельно требовалось двадцать рубашек, а также двадцать четыре носовых платка, десять видов брюк, тридцать шейных платков, дюжина жилетов и носков. Особенную роль играл галстук или шейный платок. Этот элемент одежды был единственным броским аксессуаром в имидже денди. И конечно неотъемлемым атрибутом денди являлся цилиндр.

По одному из определений, денди – это мужчина, умеющий носить одежду. Причем с таким видом, как-будто он не придает ей ни малейшего значения. Действительно, денди очень часто специально протирали костюмы или заставляли лакеев разнашивать фраки, чтобы придать им поношенный вид. Это объяснялось тем, что появляться на светских мероприятиях в новом костюме являлось признаком дурного тона. Денди – это не модный костюм, а манера носить его. Существовал даже кодекс денди, который определял манеру поведения и основные принципы денди.

Вот некоторые из пунктов кодекса Dandy:

1. Физические данные

2. Элегантность

3. Самообладание

4. Апломб

5. Независимость

6. Остроумие

7. Скептицизм

8. Самоуверенность

9. Достоинство

10. Тонкий вкус

dendy02dendy03dendy04dendy05dendy06dendy07dendy08dendy09dendy10

Взято тут:

http://vk.com/goldenboypierre?w=wall-41167501_39187

11.02.2021 Автор: admin